Круги ада или Прибытие Белой эмиграции в Котор

(Продолжение. Начало в № 96)

Инфекции тифа

В этот же день в бухту зашел еще один французский грузовой пароход Brisgavia с 4200 пассажирами (800 женщин, 70 детей, 3000 офицеров, казаков и солдат, 85 раненных). Через день пароход Austria привез 3 963 беженцев (700 женщин, 400 детей, из которых– 100 малышей в возрасте до одного года и 120 инвалидов). Во время поездки на обоих кораблях было зарегистрировано 47 случаев тифа. На этот раз все было организовано намного лучше. К тому же, открылись еще три больницы: в Дженовичи  и Мелине. Кроме того, в заливе были оборудованы 9 кабинетов и изоляторов для инфицированных, 5 кухонь и 2 душевые. А также были созданы дезинфекционный и санитарный отряды, погребальная команда.

Изменился план развертывания, и здоровых людей высаживали с кораблей отдельно от больных. Высадка проходила очень медленно, а за это время число заболевших росло изо дня в день. Всего за одну неделю было зарегистрировано 180 случаев заражения тремя типами тифа (сыпным, брюшным и возвратным). На пароходе Brisgavia находилось 800 женщин и 70 детей, а среди 3000 офицеров, казаков и солдат 85 были ранены.

На пароходе Austria находилось 700 женщин, 400 детей, 100 из которых были младше одного года, и 120 инвалидов.

Карантин

Ситуация на берегу была не лучшей. Пассажиры, первыми сошедшие с судна, долгое время все еще находились в карантинных бараках из-за медленной и неорганизованной транспортировки внутрь Королевства. Пароход «Владимир», который должен был вывезти из залива большинство беженцев, все еще стоял на мели неподалеку от Бакра.  Железнодорожный транспорт от Зеленики был блокирован, после того, как Землянская власть в Сараево решила запретить транспортировку беженцев через их территорию, ссылаясь на предполагаемую забастовку шахтеров и боязнь заражения собственного населения.

Наряду с этим капитаны кораблей Саланада (Brisgavia) и Сорин (Austria), оба француза, при полной поддержке командующего французской военно-морской базой в Тивате адмирала Бланка потребовали, чтобы корабли были освобождены от пассажиров в срок до 23 декабря, угрожая, тем, что каждый день задержки корабля будет стоить Королевству 80 000 французских франков.

«Плавучие дома смерти»

О том, как французы пытались из проблемы с беженцами устроить международный скандал, и главным виновником объявить Сербию (вообще, не упоминая, о том, что речь идет о Королевстве сербов, хорватов и словенцев) наглядно говорит статья под названием «История умирающих беженцев», опубликованная в «Нью-Йорк таймс» 24 декабря 1920 года и написанная автором в Париже днем ранее.

Со страниц газеты капитаны Brisgavia и Austria, вещали о том, что корабли с 4000 русских беженцев из Крыма находятся в Которском заливе от 17 декабря, и тиф уносит все новые и новые жертвы: «В результате халатности местных сербских властей эти корабли превращаются в «плавучие дома смерти». Автор статьи, однако, утверждает, что двумя днями ранее, от французского Красного Креста было получено совершенно другое уведомление, в котором командующий Красным Крестом Албании полковник Джексон сообщил, что эти два корабля четыре дня назад доставили в Боку Которскую 8 000 беженцев, высадка проходит быстро, а о людях заботятся.

«Главный обвиняемый»

Подобное заявление французов, видимо, задело американские власти, и командующим военно-морских сил США в Адриатическом море, адмирал Эндрюс в дипломатичной манере в этой же статье заявил, что на побережье Далмации имеются соответствующие условия для проживания и питания беженцев. И американский Красный Крест и ВМС США в Которском заливе держат всю ситуацию под контролем. В той же статье также опубликовано и заявление «главного обвиняемого». Посольство Сербии сообщило, что в стране имеются все условия для приема такого числа беженцев,  и что проблема вызвана из-за большого количества зараженных. А места для проживания, где можно расселить больных, были заняты здоровыми людьми, ожидающими отправки внутрь страны.

Все эти проблемы вынудили комиссию во главе с делегатом регионального правительства в Сплите Мато Бошковичем искать дополнительные свободные помещения для размещения беженцев. Дошло до того, что 700 казаков с кораблей Brisgavia и Austria перебросили на борт парохода Kronprinz Erzherzog Rudolf, который после войны достался  Королевству СВС и был приписан к порту Зеленика, где они ожидали высадки на берег. Бошкович снова попытался через Министерство внутренних дел ускорить транспортировку уже высаженных беженцев во внутренние регионы Королевства. Когда его попытки не увенчались успехом, он напрямую связался с Председателем Совета министров Королевства и проинформировал его обо всех проблемах. Только тогда процесс высадки ускорился, и уже 3 января 1921 года пароход Austria покинул Боку Которскую, а Brisgavia вышел из залива через день.

Последний корабль

Последним судном, перевозившим беженцев из Крыма в декабре 1920 года, был российский пароход «Херсон», который доставил в Боку Которской из Стамбула еще 2609 человек, среди которых 77 были заражены тифом. Хотя накануне председатель комиссии Бошкович упрашивал Министерство внутренних дел Королевства перенаправить корабль в Бакар, так как Боко-Которский залив был переполнен беженцами. Однако пока велась переписка между Белградом и Загребом, который упирался и под разными предлогами отказывался принимать у себя беженцев, 23  декабря в послеполуденное время «Херсон» вошел в залив. И лишь на следующий день был издан приказ Министерства о размещении беженцев в Бакаре.

Однако, несмотря на это, загребские власти продолжали саботировать приказ, всеми путями стараясь не допустить прибытия беженцев в Бакар. Бошковичу пришлось начать подготовку к приему еще одной крупной группы и предотвращению очередной гуманитарной катастрофы. В карантинные бараки были сразу отправлены 102 человека, включая зараженных тифом. Планировалось, что остальных пассажиров высадят только в середине января, когда они пройдут карантин на борту судна и когда будут созданы условия для их переброски на берег. Однако в последний день декабря 1920 года пароход «Херсон» с остальными беженцами все же удалось перенаправить в порт Бакар.

В лагерях

Еще в ноябре 1920 года, как только было объявлено о прибытии беженцев, власти Котора отправили в Краевое правительство в Сплите отчет о том, что Бока Которская имеет возможность разместить у себя до 5000 человек. Однако новый 1921 год в заливе встречало около 11700 беженцев, что превышало заявленное количество свыше, чем вдвое.

К такому демографический удар Бока Которская была не готова. Появилось большое количество проблем, которые приходилось решать на ходу. Но самой главой проблемой, кроме катастрофической нехватки жилья, было физически отделить инфицированных людей от здоровых. Больных расселяли в казармах, расположенных в густонаселенном районе между морем и скалистыми склонами Ловчена и Ориена, что представляло опасность для заражения остальных беженцев и населения.

Красный Крест оперативно открыл и оснастил еще четыре госпиталя, а среди беженцев было достаточно врачей и медицинских работников для пополнения кадров.  Несколько российских врачей, работавших в этих учреждениях, умерли от тифа, в том числе, и главный врач второй больницы в Мелине Евгений Кириллович Яблонский, скончавшийся 4 февраля 1921 года и похороненный на русском кладбище в Герцег-Нови.

Министерство обороны Королевства СХС, Американский Красный Крест и Американский военно-морской флот на Адриатике и даже французский Красный Крест снабжали беженцев продовольствием, сигаретами, мылом и вакцинами против тифа. Ежедневное меню беженцев состояло из хлеба, супа с мясом и воды.

Комендантский час

Большой наплыв людей, проблемы с продовольствием, отоплением, появление инфекционных заболеваний у жителей Боки Которской вызывали страх и нетерпимость к беженцам. Однако были и такие, которые в создавшейся ситуации видели возможность легко заработать на продаже продуктов несчастным людям. Лагеря, в которых размещались беженцы, пришлось обнести колючей проволокой и установить по периметру вооруженную охрану. 3 декабря комендант военного порта Боки Которской полковник Йосип Киклич запретил местным жителям продавать алкогольные напитки и продукты питания беженцам.

Градоначальник города Герцег-Нови Ефто Гойкович 7 декабря запретил «любую торговлю с русскими». В тот же день полковник Киклич сообщил в Министерство внутренних дел Королевства, что местное население очень недовольны беженцами, и что цены в Боке Которской выросли из-за их прибытия. Кроме того, в тот же день в лагерях был установлен комендантский час, запрещающей беженцам покидать лагерь после 9 часов вечера, а через десять дней были введены специальные пропуска для любого выхода из лагеря.

Отчаяние и апатия

Отчаяние и апатия охватывали беженцев, особенно тех, кто ожидал окончания карантина на кораблях. Те, кому удалось попасть на сушу, пытались прокормиться, обменивая ювелирные украшения или оружие на продукты питания.

Несмотря на запреты, черный рынок продолжал процветать. Чтобы подавить это явление 15 декабря, в Мелине был открыт ломбард Всероссийского земляного союза, где беженцы могли получать наличные деньги за свои вещи. В то же время представитель Государственной комиссии Владимир Романов призвал беженцев не покупать продукты на местном рынке, который «не может удовлетворить потребности даже местного населения». Чрезмерный спрос и скудное предложение взвинтили цены на продукты, которые стали недосягаемыми для местных жителей.

Беженцев, которые ждали транспортировки вглубь страны, поначалу размещали в гостиницах и в частном секторе, а часть больных поселили в отеле «Бока» в Герцег-Нови. Когда прибытие приобрело массовый характер, и когда произошли первые случаи заражения, беженцев размещали в военных казармах, ангарах и заброшенных крепостях, в которых были организованы приемные лагеря. В Боке Которской насчитывалось семь лагерей: три в Мелине (два в военных казармах и один в отеле «Балкан»), два в Дженовичи (один в ангаре и один в казарме «Розария»), один в Лепетани и один на Остром мысе.

В январе и феврале 1921 года большая часть беженцев, наконец, была перевезена из Боки во внутренние регионы Королевства СХС. Однако многие решили остаться в Боке Которской, которая им по своему мягкому климату, истории, культуре и экономике больше подходила для проживания. Но это уже другая история…

Леонид Кампе

Адаптированный перевод: Гуля Смагулова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *