Улцинь и я

Об авторе: Анна Белоглазова-Радулович. Окончила в 2014 году историко-филологический факультет Российского государственного гуманитарного университета. Посещала кафедру славистики и центральноевропейских исследований.  В Москве работала переводчицей с сербского языка, в том числе, сопровождала правительственную делегацию Белграда в 2015 году при посещении российской столицы мэром Синишей Мали. В Ульцине с 2004 года, с 2015 постоянно проживает в Черногории. Замужем за черногорцем. В свободное время рисует, пишет о местном быте, обычаях, курьезах языка и правах женщин.

В мае 2016 года в старом городе Ульциня состоялась ее первая персональная выставка рисунка. Вторая, выставка – перформанс была организована в Подгорице в галерее Concept Art Space 8 марта, 2018, посвященная положению женщин в обществе. Выставка прошла при поддержке НКО Sigurna ženska kuća. Выставку посетили политик Драгинья Вуксанович, журналистки печатных изданий Pobjeda, Dan и Vijesti.

Занимается собственным проектом создания интернационального феминистского культурного центра в Черногории, руководит НКО Alternativna edukacija, преподает сербский/хорватский/черногорский языки, и переводит тексты.

…По вторникам и пятницам город покоряется ритму рынка. Подтягиваются селяне на ржавых мерседесах с кудахчущими курами, солеными оливками, домашним сыром в деревянных кадках и ворохом мокрого шпината. В городе не протолкнуться, все спешат первыми купить свежей трепещущей рыбы из мокрых мозолистых рук рыбака в вязаном свитере, выбрать кусочек мяска помягче, сыра подешевле, прицениться, поторговаться со знакомой продавщицей, впитать в себя шум, гам и запах толпы.

Этот город кажется неисчерпаемым. Дом карабкается на дом, и так – до самого неба.
Ободранные кошки с бандитскими мордами на секунду замирают, встречаясь с тобой зелеными глазами, и с визгом выскакивают из мусорных баков.

По пристани, важно заложив руки за спину, расхаживают рыбаки. Из огромных колонок на минаретах раздается оглушительный призыв на очередную молитву.

Продавец яблок машет мне рукой из машины. Он торгует прямо из багажника. Фрукты, картошка в разноцветных сетках, оливковое масло и ракия – самогон в прозрачных бутылках, «самого высокого качества, понюхай, какой аромат, возьми хоть в долг, я верю тебе как себе, потом отдашь».

У камней миллион цветов и фактур. Сосны похожи на облака, а облака нависают над холмом и становятся его продолжением. На фоне умопомрачительных лилово-оранжевых закатов засохшие пальмы просятся в сюжет картины в стиле «сюр».

В пустом доме культуры – три директора, а на крыше офиса коммунальной службы большие ржавые буквы «Тито-это мы».

В этом маленьком, крошечном городке между нескольких холмов и на холмах – целый мир. Свой ритм. Особое ощущение времени.

Летом тут широко улыбаются туристам, чтобы зимой купить себе «харли дэвидсон» и под восхищенными взглядами, оставляя за собой бензиновые «ароматы», в кожаной куртке и черных очках гордо промчаться по главной улице.

Асфальт, бетон и камень нагреваются так, что даже ночью на них можно жарить сладкие перцы, которые так любят осоловелые, ошалелые от солнца и чевапов туристы — косовары. Под орущую из дискотек музыку, через сумасшедшую толпу, они за руки тащат все свое семейство вниз, к променаду, чтобы купить печеной кукурузы и сладкой ваты.  «Деликатесы» получают все, даже прабабушки, едва передвигающиеся на деревянных ногах, и грудные младенцев, с недоумением разглядывающие калейдоскоп летнего города.

Водители паркуются чуть ли не на тротуаре, чтобы купить мороженное в кондитерской или подшить штаны. Коммунальная полиция разъезжают на своем полуразбитом авто по улицам города, но делает вид, что ничего не замечает.

Все парикмахерские набиты под завязку мужчинами, которых молчаливые парикмахеры целыми днями бреют, стригут, укорачивают височки, добавляют объема на затылке, выстригают молнии и ирокезы.

По утрам в кафе старики в черных беретках пьют кофе, размахивают руками и громко спорят о политике.

По набережной дефилируют красотки, будто из глянцевых журналов. Величавые, медлительные, в модных очках, с прическами «волосок к волоску», в туфлях на шпильках и модных брючках бед единой складочки. Важные мамаши толкают перед собой коляски, которые непременно должны стоить, не меньше чем у соседок, с детишками, на которых все тоже должно быть с иголочки.

По променаде чинно прогуливаются аккуратные старушки, которые кажется и спят с безукоризненной прической, с серьгами в ушах, в чопорных, по фигуре посаженных платьях-футляре и туфлях на низком каблуке. Албанские тетушки сетуют на многочисленную родню, из-за которой все время приходится носить траурный белый платок на голове.

Тут все про всех все знают. И про кредиты, и про доходы, и про жилье, и про долги. Все посчитано и оценено. Этот спит на пристани, этот – в монтажном бараке, тот приезжает сюда на викенд, владелец ресторана – непонятный чудак, рисующий картинки,  завсегдатай вон того кафе – любитель погулять с чужими женами.

Иногда у меня опускаются руки, когда вижу, как курят рядом с маленькими детьми, как цыганские ребятишки с бандитскими глазами и кругами под глазами нагло и развязно клянчат мелочь. И в этой бесцеремонности просвечивает вся их безнадежная история, с бесконечно рожающей в муках матерью, отцом-тираном, и равнодушным миром вокруг.

Бесхозные собаки с бирками на ушах бегают по улицам, набрасываются на любую еду, которую им предложишь. На боках – облезлая шерсть, видимо опять какие-то чудаки на букву «м» рассыпали яд по дорожкам.

Затаив дыхание, смотрю на цветущий миндаль, магнолии, персики, оливы, орхидеи, дикорастущие ирисами и обвивающий все плющ. И слушаю сосны, мягко шумящие на ветру. Чувствую себя стеклышком, упавшим в море. Сначала острым потом гладким.
Пропускающим через себя волны, камни, крабов, чаек, гагарок, ящериц, фламинго, которые живут на заброшенной соляной фабрике. Весь мир этого шумного, пестрого, живого и загадочного города… Ульцинь.

Анна Белоглазова-Радулович,

radulovic_anna@mail.ru или alternativna.edukacija@gmail.com

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *